Он пугает, а мне не страшно

А. Б. Гольденвейзер в книге «Вблизи Толстого» (1959, с. 114) пишет, что однажды Л. Н. Толстой, сурово отозвавшись о рассказе Леонида Андреева «Бездна», сказал: «По поводу Леонида Андреева я всегда вспоминаю один из рассказов [скульптора] Гинцбурга, как картавый мальчик рассказывал другому: «Я шой гуйять и вдъюг вижю войк… испугайся?., испугайся?» — Так и Андреев все спрашивает меня: «испугайся?» А я нисколько не испугался» (запись в дневнике Гольденвейзера 25 июля 1902 г.). В дневнике А. С. Суворина (М. 1923) под 5 июля 1907 г. записано, что П. А. Сергеенко передал ему отзыв Толстого: «Андреев все меня пугает, а мне не страшно». Отзыв Толстого об Андрееве вскоре попал в газетные заметки репортеров в измененных редакциях: «Он нас пугает, а мы не боимся», «Андреев меня пугает, а мне не страшно» (В. К. Брусянин, Леонид Андреев. Жизнь и творчество, М. 1912, с. 68). Множество раз повторенная фраза Толстого приняла, наконец, форму: «Он пугает, а мне не страшно» (Н. Телешов, Записки писателя, М. 1953, с. 50). Возможно, однако, что эта последняя редакция фразы, как сообщил нам биограф Л. Н. Толстого Н. Н. Гусев, принадлежит самому Толстому, так она кратка и выразительна, и могла быть сказана им в другой раз. Выражение это вошло в литературную речь не только как характеристика Л. Н. Андреева, в некоторых произведениях которого нагромождены всевозможные ужасы, но и вообще как ироническая характеристика человека, стремящегося напугать кого-либо.

«Они» пугают, а нам не страшно. Мир далеко продвинулся к миру. Фундамент, заложенный 9 мая, укреплялся и укрепляется. Огромны силы, стоящие на пути империалистических замыслов, и эти силы растут (Б. Леонтьев, Историческая годовщина и судьбы мира, «Лит. газ.», 10 мая 1958. г.).