За человека страшно

Выражение из трагедии Шекспира «Гамлет» в переводе Н. Полевого (1837), д. 3, явл. 3, монолог Гамлета:

Стыд женщины, супруги, матери забыт…
Когда и старость падает так страшно,
Что ж юности осталось? Страшно,
За человека страшно мне.

У Шекспира последней фразы нет, она принадлежит переводчику. В. Г. Белинский в своей статье о переводе Полевого (1838), процитировав окончание монолога Гамлета и отметив что оно принадлежит переводчику, писал: «Но его и сам Шекспир принял бы, забывшись, за свое, так оно идет тут, так оно в духе его…» Крылатости выражения, созданного Полевым, способствовала изумительная игра П. С. Мочалова (1800—1848) в роли Гамлета. Аполлон Григорьев в стихотворении «Искусство и правда», вспоминая игру Мочалова, говорит:

…он любил, я верю свято,
Офелию побольше брата!
Ему мы верили, одним
С ним жили чувством, дети века,
И было нам — за человека,
За человека страшно с ним!

…Гарнизонный полковник, толстый, коротенький, с налившимся кровью лицом и глазами, так что, глядя на него, делалось «за человека страшно»… (И. А. Гончаров, Обрыв, 3, 2).

Я узнал мимоходом, урывками кое-что из жизни побитой женщины и ее товарок; но через эти урывки скользила для меня целая драма — такая драма, в которой за человека страшно (В. Крестовский, Петербургские трущобы, Предисловие).

Поговорил с ним о правде и честности… Честность, говорит, можно признавать только одну «абсолютную», которую может иметь и вор и фальшивый монетчик… Дальше я не хотел и речи вести об этом: взаправду «за человека страшно» (Н. С. Лесков, Смех и горе, 47).